Спектакль «Вишневый сад» Александра Вилькина чист и прозрачен, пропитан атмосферой понятной грусти и невнятной тоски по какой-то другой жизни: более совершенной, более состоявшейся. Но есть ли она вообще, эта более совершенная и более состоявшаяся жизнь, в которой мы вправе жить где хотим и как хотим, окруженные тенями прошлого и с этим прошлым связанные куда теснее, чем думается?

На самом деле Вилькин в своем спектакле, появившемся на десятом году существования Театрального центра «Вишневый сад» подводит итоги не столько своей, сколько нашей общей жизни-той самой, в которой мы были глупы, молоды и счастливы, считая, что еще много раз успеем искупить все грехи, прежде чем нас призовут. Но все промелькнуло, как миг, и явились новые глупые, молодые и счастливые, убежденные в том, что можно насадить новый сад что вырастут деревья прекрасней прежних и вновь будут плодоноситъ.

Были колонны старого усадебного дома, то ли стволы мощных деревьев становятся тем пространством, в котором разворачивается такая знакомая, привычная и в чем-то очень новая история, прочитанная Вилькиным: они это пространство, созданное художником В.Валериусом в замечательном содружестве с композиторами Н.Широковым и О.Янченко, по-своему организуют, «сжимая» его и, как ни парадоксально прозвучит, делая его равным пространству внутреннего, душевного мира этих людей: Любови Андреевны Раневской, которую Ольга Широкова играет как женщину, застывшую где-то на причудливой грани миров. Мать и сын Гриша почти так же реальны для нее, как Петя, Аня, Варя — они существуют все вместе в едином мире, мире души Раневской. Оттого так горьки эти вырвавшиеся словно из-под спуда слезы о погибшем много лет назад мальчике; оттого так застывше-спокойна и неожиданна ее реакция на то, что вишневый сад предан.

Александр Вилькин и его артисты сумели в хрестоматийной пьесе Чехова приоткрыть некую новую грань, позади которой оказывается все — и воспоминания, и надежды на будущее, которого, в сущности, ни у кого уже нет и быть не может. Именно потому столь непривычны в этой трактовке Яша (Е.Сологалов), лишенный того «глянцевого» хамства, каким обычно бывает наделен этот персонаж в большинстве театральных интерпретаций; Шарлотта (М.Остапенко), грустная клоунесса с тазами, полными пророческих видений; Варя (М.Саускан), красивая, статная, удивительно спокойная, потому что «благолепие» для нее не просто красивое слово, а та высокая цель, к которой стремится душа; Симеонов-Пищик (И.Бровин), не привычно-напористый, бесцеремонный искатель денег в долг; а человек, в своей суетливости умеющий сострадать глубоко и искренне; Гаев (В.Райкин), понимающий все совсем не хуже своей сестры, но пытающийся за болтовней скрыть близость ухода.

Спектакль получился очень стильным (даже программки к нему выполнены в серо-голубоватых тонах, настраивающих на печальный и возвышенный лад), сдержанным, в отличие от многих чеховских псстановок последних лет, и поднимающим целый пласт культуры в совершенно утраченном ныне понимании. «Вишневый сад» Александра Вилькина печален и пронзителен, полон очарования и какой-то очень личной тоски.

Наталья САРОСЕЛЬСКАЯ