Мы знакомы, кажется, лет двадцать с лишним. С той поры, как мо­лодой  режиссер Александр Вилькин поставил в Театре им.Маяковского «Чайку» и сразу попал в почетный и опасный ряд возмутителей спокой­ствия, где и пребывает по сей день, несмотря на солидный послужной список и стаж, на респектабельность облика и манер, напоминающую порой современного делового человека более, чем выходца с любимовской Таганки. Очки, властный тон, весомость, вальяжность, дар убеж­дения и внушения — его в таких случаях хочется слушаться, называть шефом и боссом. И вдруг…

Респектабельность слетает вместе с очками; вальяжность испаряется; черты лица складываются в комическую гримасу — и следует фонтан чисто актерских «приколов», выдающих к тому же его театральное про­исхождение: Щукинское училище… Таганка…

Актер он всегда был классный. С сестрой, Александр с Натальей, так рано и странно ушедшей, и дети их пошли по театральной части, и там же были выбраны мужья-жены. Мощный театральный клан. Недаром, пока жива была Наташа, таким реальным казался проект семейного «Вишневого сада», где почти все роли естественно расходились между своими. Как будто чеховская пье­са, любимейшая у Вилькина, была специально написана для этого род­ственного, сообщества…

Сходство брата с сестрой и яркая их одаренность бросалась в глаза как и явное их различие. При остроте, небудничности, эксцентрическом заряде обоих, при общей склонности к трагикомедии у каждого бы. свой перевес: у Натальи — в сторону трагедии, у Александра — комедии. Не могу судить об этом уверенно — он мало в последние годы играл (только сейчас стал играть несколько больше — подряд- Оргона в «Тартюфе» и пушкинского Сальери). Наверное, диапазон его шире и немало здесь таится сюрпризов, но побеждает: режиссура, рано избранная и осознанная как призвание…

И вполне возможно, что у тех, кто названных спектаклей не видел, но ви­дел другие, сложилось и другое о нем впечатление. Потребность в сво­ем деле и привела к созданию «Вишневого сада», на первых порах — обширного международного проекта с развитой и четкой программой, в которую поверили нелегковерные люди из разных сфер науки и культу­ры, включая медицину, информатику и Академию наук. Но эпопея с «Вишневым садом», где Вилькин проявил себя не только энергичным организатором, но и художником par exellence* (отчего и бесконечные материальные его проблемы)-особый сюжет.

Сейчас существует МТЦ — Московский театральный центр «Вишне­вый сад», где при всех (общих) нынешних трудностях (плюс тянущаяся бездомность) Вилькин сосредоточился на главном: труппа, неслучайный репертуар, ощутимая программа, свой сценический стиль, несколько серьезных спектаклей. Потому что и «Стеклянный зверинец» и «Тар­тюф» — это его спектакли и спектакли его театра, как и работа молодо­го его коллеги «Соблазны». Как, надеюсь, и будущий «Вишневый сад»…

А то, что ему мало этого, и неуемный творческий азарт его распирает — так что ж, ведь есть еще и педагогика, и чистые листы бумаги, куда он заносит свои стихи, свои полемические заметки и свои воспоминания.

Татьяна ШАХ-АЗИЗОВА