Золото заката

В Театральном центре «Вишневый сад»режиссер Александр Вилькин, художники Николай Эпов и Светлана Ставцева поставили пьесу Эрнста Томпсона«На Золотом озере», больше известную по увенчанному «Оскаром» фильму с Кэтрин Хэпберн и  Генри Фонда в главных ролях, хотя театральные версии этой истории тоже воплощаются нередко. Спектакль получился изысканным, изящным и красивым.
Золотые отсветы пронизывают воздух за окнами просторного дома, играют на стволах и кронах деревьев, на далеких горных склонах. Само озеро подразумевается где-то внизу. Пейзаж всеобъемлющ и ,кажется,  проникает в дом, умиротворяя все вокруг пряными ароматами и сверканием золотых искр.
Обозначив жанр «сентиментальной» театр сочиняет историю довольно строгую, полную иронии и философских раздумий. Сюжет пронизан сложным сочетанием элегии и иронии.
«На Золотом озере» — типичный пример пьесы, написанной в жанре «искусства разговоров». В ней есть две бенефисных роли — пожилая чета — знаменитый писатель, которого однажды называют «профессором», и его супруга. Они привычно проводят летний сезон в уютном доме на берегу волшебного, почти мистического озера. Сюда ненадолго заглядывают также их дочь, озабоченная поисками самой себя, и ее новый муж, преуспевающий дантист. Кроме того, является нелепый, но обаятельный, влюбленный в нее с детства сосед- почтальон.
Значительно больше места в сюжете занимает бойкий сынишка дантиста, умный, нормально развитый подросток, чья озорная непосредственность замечательно освежает взаимоотношения взрослых героев.
Конфликт дочери с родителями, точнее, с отцом, их многолетнее взаимное непонимание — внешний движитель сюжета. Но,разумеется, в центре остаются отношения супружеской пары, давно живущих вместе стариков.
Хотя Этель Тэйер Ольги Широковой так называть грешно. Она чарующе изящна, элегантна, свежа и темпераментна далеко не старушечьей «резвостью». В ее облике есть что-то от кинозвезды конца 40-х -загадочность и психологическая пластичность, ирония и блеск. Тонкая натура, Этель легко и смело живет среди природы, бесстрашно откликаясь на каждый ее зов. Ей ведомо «счастье сдержанных слез перед красотой мира», о котором говорил К.Паустовский.
Но главное в ее жизни — заботы о муже, его здоровье и покое. Опыт многолетней жизни с этим привередой дал ей неоценимый опыт семейной дипломатии. Этель, словно хороший психолог, задолго чувствует все настроения супруга. Умело гасит всплески несносного характера обожаемого мужа, который покапризничать любит. Герой Вадима Райкина делает это с нескрываемым удовольствием.
Для Норманна Тэйера жизнь давно превратилась не столько в «игры со старостью», сколько в постоянные и напряженные попытки предугадать и предотвратить собственную опасную немощь. И дело тут не в старости.В этом статном человеке есть даже некоторая вальяжность. Просто постоянно болит сердце, все чаще подводит память, время от времени внезапно наплывает парализующий страх стать обузой родному человеку.
Нынче, на пороге серьезного юбилея, мужчина с явной опаской прислушивается к себе, чувствуя, что постепенно силы покидают его. Особенно страшат симптомы надвигающегося склероза.
Но артист избегает унылых подробностей «клинической картины».
Норманн борется с симптомами, которые грозят превратиться в комплексы, по- своему: иронизирует, язвит и придирается по пустякам к окружающим, особенно к новым знакомым, проверяя их «на прочность».Или переспрашивает, чтобы выиграть время и убедиться, что ведет себя и понимает ситуацию адекватно. Ворчит на новые времена, получая явное удовольствие от того, что может парировать в спорах.
Но главное — он по-прежнему любит Этель, «чья красота — причина жизни». Ольга Широкова играет умную, красивую женщину, чуткую к любой нервной вибрации любимого человека. В ней нет нарочитой сентиментальности, которая зачастую выглядит рассудочной. Напротив, Этель — душа Норманна, воплощение его природного жизнелюбия.
Придирчивость Норманна — интуитивная, а по сути разумная«профилактика», увы, вполне возможного финала, к которому, так или иначе, каждый готовится всю жизнь.
«Он убежден, что знает наизусть ее привычки, мысли, опасенья… (Но почему проскальзывает грусть в ее глазах в беспечный день весенний?) И выраженье маленького рта- смесь мужества, иронии, печали?..»
Вероника Тушнова говорит об усталости чувств.
Можно еще вспомнить Булгакова с его печально итожащими человеческую судьбу
словами: «Он заслужил покои…»
У американцев логика совсем иная, другие, неизменно позитивные установки: умей противостоять невзгодам, цени себя, знай свою силу, сохраняй достоинство до последнего дня пребывания в этом наверняка лучшем из миров. «Смесь мужества, иронии, печали», конечно, есть в душах Тэйеров, но им обоим хватает мудрости и особенной, последней смелости оставаться собой.
Этель и Норманн Тэйеры дар жизни ценят, сохраняя остроту ощущений от каждого дня, дарованного судьбой. Прощаясь в финале с Золотым озером, они улыбаются, упрямо надеясь на новую встречу.

 

Александр  Иняхин     («Страстной бульвар, 10», выпуск №1-151/2012)